Астигматизм относится к числу патологий рефракционной способности глаза. При ней нарушается сферичность роговицы: в разных меридианах преломление световых лучей происходит с разной силой, в результате чего предмет проецируется не в виде точечного изображения, а в виде прямого отрезка. Иначе говоря, человек зрительно воспринимает предметы в искаженном виде, причем одни контуры он видит довольно четко, а другие неясно.

Анизометропия представляет собой одно из нарушений рефракционной способности глаз, при котором разница между преломляющей силой двух глазных яблок превышает 2 Д. Разница менее, чем в 2 Д, как правило, не замечается человеком и не приводит к расстройству бинокулярного зрения, то есть изображение предмета, воспринимаемое двумя глазами, формируется на сетчатке как одно целое.

То, что простые люди по привычке называют косоглазием, медики именуют страбизмом. Под этим термином понимается нарушение согласованной работы мышц глаза. Косоглазие редко бывает врожденным, чаще всего оно развивается в детском возрасте – примерно в 2-3 года нарушается бинокулярность зрения, то есть совместная деятельность обоих глаз. При несвоевременной диагностике и отсутствии лечения это нарушение переходит в косоглазие.

Говоря о нарушениях зрения, мы не станем касаться таких состояний, как слепота, катаракта, глаукома, а будем говорить только об аномалиях рефракции, но по ходу дела читатель, как нам думается, сможет сам проследить ту связь, которая существует между аномалиями рефракции и всеми прочими нарушениями зрения.

Аномалии рефракции бывают как врожденными, так и приобретенными в течение жизни в результате неправильного пользования зрением. По мнению ортодоксальной западной науки, врожденные нарушения обычно связаны с неправильностью формы глазного яблока, его удлиненностью или укороченностью, а приобретенные с потерей хрусталиком своей эластичности и одновременным ослаблением кольцевой мышцы. В обоих случаях ученые мужи прописывают одно средство - очки.

Никто из исследователей не принимал во внимание того факта, что рефракция глаза не является постоянным состоянием, что она непрерывно изменяется.

Теория о том, будто аномалии рефракции вызваны деформациями глазного яблока, естественно, рождала вывод, что они представляли собою неизменное состояние и что нормальная рефракция — некое постоянное состояние. Однако на самом деле факты не соответствуют такой точке зрения.

Близорукость (миопия) - сжатие двух косых мышц, опоясывающих глазное яблоко, при работе на близком расстоянии и невозможность их расслабления, когда мы хотим увидеть удаленный объект; прямые мышцы при этом ослаблены.

Дальнозоркость - перенапряжение четырех прямых мышц, которые укорачивают глазное яблоко, когда мы смотрим на удаленный объект, и невозможность их расслабления вблизи; косые мышцы при этом ослаблены.

Термин "гипотония глаза" был впервые предложен Грефе в 1886 году для характеристики симптома стойкого понижения внутриглазного давления после полостных операций.

В дальнейшем понятие "гипотония глаза" связывалось, как правило, с длительным не восстановлением офтальмотонуса после проникающих ранений или операций, осложнившихся отслойкой сосудистой оболочки [105,136]. Collins [113], для более точной клинической характеристики синдрома стойкой гипотонии глаза использовал термин "персистирующая гипотония". В более поздних работах [147] подобное состояние характеризовалось как "хроническая гипотония глаза".

Состояние данной проблемы в современной офтальмологической литературе можно охарактеризовать следующим образом. С одной стороны, имеется обширное количество публикаций, посвященных осложнениям внутриглазной хирургии, а с другой, практически нет работ, касающихся целенаправленного изучения роли острой гипотонии глаза в патогенезе этих осложнений.

На эти курсы я ходила со своей восьмидесятилетней мамой. И если мои глаза пока не приносили мне особых хлопот, то у мамы был, что называется, целый букет проблем: и старческая дальнозоркость, и катаракта, и глаукома. Кроме того, она перенесла два инсульта, постоянно страдала от высокого давления, от суставных болей и от различных депрессивных состояний.

По профессии я анестезиолог-реаниматолог, так что с медициной имею дело всю жизнь. За четверть века работы в многопрофильной больнице я навидалась и аварий, и тяжелых операций, и отравлений. В силу особенностей работы я долго воспринимала болезнь как нечто экстремальное. В клинике ведь как: пациент – это тот, кто встать не может и без врача дня не протянет. Мы, конечно, знали, что бывают терапевтические больные, но относились к ним с изрядной долей ехидства, а терапевтов считали за людей, которые хотят поменьше работы и поменьше ответственности.

Мол, все их обязанности – старушкам давление понижать да задушевные разговоры с ними вести. В общем, мы полагали, что если человек может сам ходить и дышать, то он здоров.

От этого, конечно, возникали проблемы. Был, к примеру, в нашей семье такой случай. Я дежурила сразу после Нового года. Пациентов после шумных праздников много, и все тяжелые. Для дежурного врача страшнее этих дней ничего нет. А анестезиологам хуже всех: отмотав сутки дежурства, они должны сразу идти на обычный рабочий день и пахать как всегда. И неважно, что устал и на ногах не стоишь.

Еще в первые годы нашего столетия д-р У. Г. Бейтс, нью-йоркский окулист, осознал, что не удовлетворен традиционными методами лечения глаз. Стремясь найти замену искусственным линзам, он попытался выяснить, а возможно ли вообще вернуть нарушенное зрение в нормальное состояние?

Итогом его работы с многочисленными пациентами стал вывод, что подавляющее большинство зрительных расстройств являются функциональными, а их причина коренится в ошибочных привычках использования. Он обнаружил, что эти привычки неизменно связаны с состоянием повышенного утомления и напряжения. Учитывая это, д-р Бейтс разработал соответствующую методику, позволяющую снимать напряжение,—у тех, кто не поленился овладеть ею, наблюдалось несомненное улучшение зрения, а ошибки рефракции приобретали тенденцию к самокорреции. Практикование техник обучения служило созданию хороших зрительных привычек взамен дурным, и во многих случаях зрительная функция полностью и окончательно нормализовывалась.

Наиболее общий факт о функционировании организма или любой его части заключается в том, что оно не постоянно, подвержено колебаниям. Вчера мы чувствовали себя превосходно, сегодня — хуже некуда; вчера наш желудок исправно справлялся со своими обязанностями, нынче с ним творится что-то непонятное; утром мы с юмором восприняли пренеприятнейшее известие, к вечеру любой пустяк выводит нас из себя... Эта неединообразная реализация функций — цена, которую мы платим за то, что живем и являемся самоосознающими организмами, беспрестанно вовлеченными в процесс адаптирования к меняющимся условиям.