Один из важных факторов, который необходимо подчеркнуть, состоит в том, что голодание является гораздо более сложным процессом, чем это обычно представляют даже его защитники. В этот процесс вовлечено значительно больше факторов, чем просто воздержание от пищи. Существует искусство голодания. Но если этого искусства должным образом придерживаться, то оно должно основываться на науке голодания. Его применение временами кажется почти беспредельным, неудобства небольшими, а опасности невеликими и редко заметными. Однако для получения наиболее благоприятных результатов голодания его следует проводить опытным в этом деле человеком. Оно слишком жизненно важно и слишком ответственно, чтобы его осуществлять кое-как, с безразличием.

Первые гигиенисты говорили: «Когда ваш язык чист, сон спокоен, глаза ясные, отсутствуют любые боли, вкус настолько истин и обострен, что из всего представленного вам набора естественных продуктов, описанных в работах гигиенистов, вы можете выбрать тот, что доставляет наибольшее удовольствие, притом в умеренном количестве». Это — здравое суждение, но едва ли достаточное, обычные показания для перерыва голодания (что помогает определить разницу между голоданием и истощением) приведены ниже:

Уход, необходимый для проведения перерыва голодания, прямо пропорционален длительности голодания и общему состоянию голодающего. Признанной программой является перерыв голодания на жидкой пище с использованием для этой цели фруктового, или томатного, или арбузного соков, или овощных бульонов (отваров).

Заслуживают внимания некоторые ошибки при перерыве голодания. Доктор Критцер пишет: «При прерывании длительного голодания разумно учесть пожелания пациентов в отношении конкретной пищи для ее первого приема. Должна быть гарантирована любая желаемая пища — даже если это мясо, мороженое, шоколад или какая-то иная за пределами фруктового и овощного царства. В этом случае аппетит больного полностью надежен, и желанная пища может удовлетворить необходимую потребность. Отказ в подобной просьбе может привести к задержке улучшения состояния больного».

Мой опыт хорошо согласуется с опытом доктора Кэррингтона, который утверждает, что после длительного голодания у больного волчий аппетит, и прием пищи должен быть во что бы то ни стало поставлен под контроль в течение нескольких дней, на протяжении которых этот прием пищи продолжается. Он добавляет, что после нескольких первых дней, при условии контроля, «исключительная страсть» пропадает и «не возвращается». Он называет этот период «опасным» и заявляет, что как только этот период проходит, у больного пропадает желание к большому объему пищи, который он принимал до голодания». Он также указывает, что начинает отсутствовать и существовавшее до голодания стремление «к острым и стимулирующим видам пищи». Все это хорошо согласуется и с моим опытом и наблюдениями.

Необычный постоянный голод, который сразу наступает после длительного голодания, часто, при отсутствии мер предосторожности и безопасности, ведет к большему потреблению пищи, чем это необходимо. И если после голодания недисциплинированному больному предоставить свободу и отсутствие контроля, он, определенно, сведет на нет всю пользу, полученную от голодания. На этой стадии он крайне нуждается в жестком контроле и наблюдении. Самые трудные голодающие те, кто спешно стремится набрать вес. У этих больных эта идея становиться навязчивой идеей-фикс. Они требуют большего количества пищи, беспокоятся из-за отсутствия быстрого увеличения своего веса, быстро впадают в обжорство и разрушают собственные цели своего голодания перееданием, беспокойством и напряжением. У голодающего тенденция к перееданию не только потому, что он голоден, но и из-за желания быстро восстановить свой вес. К этому его побуждают и его друзья. Синклер прав, когда писал: «Человек в конце длительного голодания представляет собой тревожное зрелище для своих соседей, у которых появляется импульсивное желание как можно скорее накормить его «полным обедом».

Хотя игровые и юношеские виды спорта и физические упражнения и были стихийными всплесками энергии юности, но греки первыми свели их в систему физического воспитания. Следы спортивных занятий можно найти у древних египтян, евреев и многих других азиатских народов. Однако «мы должны отправиться на маленький, но священный кусочек земли, чтобы отыскать ростки всей нашей науки, искусства и поэзии». Ибо «именно в Греции культура спорта впервые получила то систематическое внимание, которое возвело ее в истинный ряд свободных видов творчества».

Благодаря законам физиологии, рост мозга и всего тела обеспечивается и физическими упражнениями. В равной мере, как жизненно важные внутренние, так и наружные органы получают пользу от физической активности. Все органическое развитие реализуется благодаря практике. Питание и снабжение нервной энергией осуществляются целиком и полностью согласно требованию, откуда бы оно ни поступало. Все мышцы и органы обладают для развития скрытой потенцией, благодаря которой различные органы способны наращивать объем и силу, и в случае, если возникает необходимость, успешно производить другую работу в сочетании со своей собственной.

Хотя человеческое тело и поддерживается костным каркасом, оно обязано своей двигательной силой и великолепными пропорциями мышцам и сухожилиям. Мышцы выполняют две фундаментальные функции — сокращение и расслабление. Сокращение делится на два вида: фазное и тоническое. Фазное сокращение часто произвольное, обычно краткой продолжительности и имеет результатом движение в подвижной части. Тоническое сокращение — это обычно удерживаемое сокращение, рефлекторное по своей природе и не вызывающее, как правило, движения. Термины «мышечный тон», «мышечный тонус» применяются для обозначения состояния рефлекторного сокращения, используемого для поддержания положения или осанки. Тон, или тонус, есть состояние частичного сокращения, которое представляет собой готовность к мышечному действию. Тонус наблюдается преимущественно в устойчивых к силе тяжести мышцах и обычно отличается низкой степенью напряжения, относительной неутомляемостью мышц и свободой от рефлекторного торможения. Перемены тонического сокращения вызывают различного рода спастичность и вялость.

Для достижения максимальных результатов от физических упражнений необходимо соблюдение нескольких простых правил. В случае их игнорирования может произойти неудача или даже вред.

«Жизнь — это дитя Солнца», — говорил доктор Освальд, — «почти все виды растений и животных обретают высшую форму своего развития вблизи экватора. Пальмовое дерево — это тропическая трава, питон-боа — это вполне развитая черная змея, а тигр — увеличенная дикая кошка. Чем выше широта, тем меньше представителей архетипов, созданных Природой, — меньше по размерам и по силе, с уменьшенной красотой и продолжительностью жизни».

Во многих кругах предпринимаются попытки убедить каждого, что солнечная ванна — это сложная и крайне рискованная процедура, которую можно применять лишь человеку технически подготовленному в лаборатории или врачу. При чтении обычной книги о солнечных ваннах определенно складывается впечатление, что солнечная ванна трудна и также очень опасна. Там содержится так много предостережений и так много процедурных деталей, которым надо следовать, перечисляется так много отрезков времени и условий, когда солнечных ванн нужно избегать, что очень легко от всего этого с отвращением отказаться и вообще забыть о солнечных ваннах. Но здесь много претензий с коммерческой подоплекой. Любой, кто обладает здравым смыслом, достаточным на то, чтобы уметь спать, делать упражнения и дышать свежим воздухом, может принимать и солнечную ванну. Эта ванна так же естественна, как и названные процедуры. Ритуал, применяемый доктором Ролье и прочими врачами, не имеет смысла. Они начинают с обнажения одной ноги в течение нескольких дней, затем другой, затем обеих ног, далее бедра, потом живота, груди и, наконец, спины. Вся эта церемония не нужна. По моему убеждению, Ролье чересчур осторожен в начале приема солнечных ванн и передерживает процесс после того, как пациент обрел хороший загар.